Неточные совпадения
И несколько раз задохнувшись, вырывался с новою
силою генеральский хохот, раздаваясь от передней до
последней комнаты в высоких звонких генеральских покоях.
Обнаруживала ли ими болеющая душа скорбную тайну своей болезни, что не успел образоваться и окрепнуть начинавший в нем строиться высокий внутренний человек; что, не испытанный измлада в борьбе с неудачами, не достигнул он до высокого состоянья возвышаться и крепнуть от преград и препятствий; что, растопившись, подобно разогретому металлу, богатый запас великих ощущений не принял
последней закалки, и теперь, без упругости, бессильна его воля; что слишком для него рано умер необыкновенный наставник и нет теперь никого во всем свете, кто бы был в
силах воздвигнуть и поднять шатаемые вечными колебаньями
силы и лишенную упругости немощную волю, — кто бы крикнул живым, пробуждающим голосом, — крикнул душе пробуждающее слово: вперед! — которого жаждет повсюду, на всех ступенях стоящий, всех сословий, званий и промыслов, русский человек?
В
последнее время она стала все чаще и больше разговаривать с своею старшей девочкой, десятилетнею Поленькой, которая хотя и многого еще не понимала, но зато очень хорошо поняла, что нужна матери, и потому всегда следила за ней своими большими умными глазками и всеми
силами хитрила, чтобы представиться все понимающею.
Последний же день, так нечаянно наступивший и все разом порешивший, подействовал на него почти совсем механически: как будто его кто-то взял за руку и потянул за собой, неотразимо, слепо, с неестественною
силою, без возражений.
Но когда подвели его к
последним смертным мукам, — казалось, как будто стала подаваться его
сила. И повел он очами вокруг себя: боже, всё неведомые, всё чужие лица! Хоть бы кто-нибудь из близких присутствовал при его смерти! Он не хотел бы слышать рыданий и сокрушения слабой матери или безумных воплей супруги, исторгающей волосы и биющей себя в белые груди; хотел бы он теперь увидеть твердого мужа, который бы разумным словом освежил его и утешил при кончине. И упал он
силою и воскликнул в душевной немощи...
Последний, который был покрепче, еще выводил какие-то бессвязные речи; наконец и того подкосила хмельная
сила, и тот повалился — и заснула вся Сечь.
И Илюша с печалью оставался дома, лелеемый, как экзотический цветок в теплице, и так же, как
последний под стеклом, он рос медленно и вяло. Ищущие проявления
силы обращались внутрь и никли, увядая.
«Нашел свое, — думал он, глядя влюбленными глазами на деревья, на небо, на озеро, даже на поднимавшийся с воды туман. — Дождался! Столько лет жажды чувства, терпения, экономии
сил души! Как долго я ждал — все награждено: вот оно,
последнее счастье человека!»
Упругая власть при издыхании приставит стражу к слову и соберет все свои
силы, дабы
последним махом раздавить возникающую вольность…
И не говорите мне, что эти плоды ничтожны:
последний пачкун, ип barbouilleur, [Маратель, писака (фр.).] тапёр, которому дают пять копеек за вечер, и те полезнее вас, потому что они представители цивилизации, а не грубой монгольской
силы!
Поеду, поеду, черт возьми!» Но он вспоминал
последнее посещение, холодный прием и прежнюю неловкость, и робость овладевала им. «Авось» молодости, тайное желание изведать свое счастие, испытать свои
силы в одиночку, без чьего бы то ни было покровительства — одолели наконец.
— Прощайте, — проговорил он с внезапной
силой, и глаза его блеснули
последним блеском. — Прощайте… Послушайте… ведь я вас не поцеловал тогда… Дуньте на умирающую лампаду, и пусть она погаснет…
Удушливый зной принудил меня, наконец, подумать о сбережении
последних наших
сил и способностей.
— Взгляд — вредный. Стачки
последних лет убеждают нас, что рабочие —
сила, очень хорошо чувствующая свое значение. Затем — для них готова идеология, оружие, которого нет у буржуазии и крестьянства.
Последние слова Бердников сказал явно пренебрежительно и этим дал Самгину
силу оттолкнуть его, встать, схватить с подзеркальника шляпу.
— Рабочему классу философский идеализм — враждебен; признать бытие каких-то тайных и непознаваемых
сил вне себя, вне своей энергии рабочий не может и не должен. Для него достаточно социального идеализма, да и сей
последний принимается не без оговорок.
Напевая, Алина ушла, а Клим встал и открыл дверь на террасу, волна свежести и солнечного света хлынула в комнату. Мягкий, но иронический тон Туробоева воскресил в нем не однажды испытанное чувство острой неприязни к этому человеку с эспаньолкой, каких никто не носит. Самгин понимал, что не в
силах спорить с ним, но хотел оставить
последнее слово за собою. Глядя в окно, он сказал...
«Возраст охлаждает чувство. Я слишком много истратил
сил на борьбу против чужих мыслей, против шаблонов», — думал он, зажигая спичку, чтоб закурить новую папиросу.
Последнее время он все чаще замечал, что почти каждая его мысль имеет свою тень, свое эхо, но и та и другое как будто враждебны ему. Так случилось и в этот раз.
Сей
последний, видя, чем это грозит ему, не менее стремительно укрепляет свои
силы, увеличивает боевые промышленно-технические кадры за счет наиболее даровитых рабочих, делая из них высококвалифицированных рабочих, мастеров, мелких техников, инженеров, адвокатов, ученых, особенно — химиков, как в Германии.
Дождь шуршал листвою все сильнее, настойчивей, но, не побеждая тишины, она чувствовалась за его однотонным шорохом. Самгин почувствовал, что впечатления
последних месяцев отрывают его от себя с
силою, которой он не может сопротивляться. Хорошо это или плохо? Иногда ему казалось, что — плохо. Гапон, бесспорно, несчастная жертва подчинения действительности, опьянения ею. А вот царь — вне действительности и, наверное, тоже несчастен…
Сделай же, Боже, так, чтобы все потомство его не имело на земле счастья! чтобы
последний в роде был такой злодей, какого еще и не бывало на свете! и от каждого его злодейства чтобы деды и прадеды его не нашли бы покоя в гробах и, терпя муку, неведомую на свете, подымались бы из могил! А иуда Петро чтобы не в
силах был подняться и оттого терпел бы муку еще горшую; и ел бы, как бешеный, землю, и корчился бы под землею!
Замечательно тоже, что никто из них, однако же, не полагал, что умрет он в самую эту же ночь, тем более что в этот
последний вечер жизни своей он, после глубокого дневного сна, вдруг как бы обрел в себе новую
силу, поддерживавшую его во всю длинную эту беседу с друзьями.
— Гм. Вероятнее, что прав Иван. Господи, подумать только о том, сколько отдал человек веры, сколько всяких
сил даром на эту мечту, и это столько уж тысяч лет! Кто же это так смеется над человеком? Иван? В
последний раз и решительно: есть Бог или нет? Я в
последний раз!
В
последнее время болезни с ним случались от истощения
сил обмороки.
И Алеша с увлечением, видимо сам только что теперь внезапно попав на идею, припомнил, как в
последнем свидании с Митей, вечером, у дерева, по дороге к монастырю, Митя, ударяя себя в грудь, «в верхнюю часть груди», несколько раз повторил ему, что у него есть средство восстановить свою честь, что средство это здесь, вот тут, на его груди… «Я подумал тогда, что он, ударяя себя в грудь, говорил о своем сердце, — продолжал Алеша, — о том, что в сердце своем мог бы отыскать
силы, чтобы выйти из одного какого-то ужасного позора, который предстоял ему и о котором он даже мне не смел признаться.
В
последнее время от припадков болезни он становился иногда так слаб, что едва бывал в
силах выйти из кельи, и богомольцы ждали иногда в монастыре его выхода по нескольку дней.
Прибавьте, что он был юноша отчасти уже нашего
последнего времени, то есть честный по природе своей, требующий правды, ищущий ее и верующий в нее, а уверовав, требующий немедленного участия в ней всею
силой души своей, требующий скорого подвига, с непременным желанием хотя бы всем пожертвовать для этого подвига, даже жизнью.
— Помни, юный, неустанно, — так прямо и безо всякого предисловия начал отец Паисий, — что мирская наука, соединившись в великую
силу, разобрала, в
последний век особенно, все, что завещано в книгах святых нам небесного, и после жестокого анализа у ученых мира сего не осталось изо всей прежней святыни решительно ничего.
Мы верим, что
последняя и окончательная победа в бытии должна принадлежать духовной
силе, а не материальному насилию.
Вид этой картины, над которой он бился два года, и этюдов и всей мастерской напомнили ему испытанное с особенной
силой в
последнее время чувство бессилия итти дальше в живописи.
— «Ангелов творче и Господи
сил, — продолжал он, — Иисусе пречудный, ангелов удивление, Иисусе пресильный, прародителей избавление, Иисусе пресладкий, патриархов величание, Иисусе преславный, царей укрепление, Иисусе преблагий, пророков исполнение, Иисусе предивный, мучеников крепость, Иисусе претихий, монахов радосте, Иисусе премилостивый, пресвитеров сладость, Иисусе премилосердый, постников воздержание, Иисусе пресладостный, преподобных радование, Иисусе пречистый, девственных целомудрие, Иисусе предвечный, грешников спасение, Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», добрался он наконец до остановки, всё с большим и большим свистом повторяя слово Иисусе, придержал рукою рясу на шелковой подкладке и, опустившись на одно колено, поклонился в землю, а хор запел
последние слова: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй мя», а арестанты падали и подымались, встряхивая волосами, остававшимися на половине головы, и гремя кандалами, натиравшими им худые ноги.
Она как будто теряет
силу, слабеет. Спокойствия в ней нет больше: она собирает
последние силенки, чтоб замаскироваться, уйти в себя, — это явно: но и в себе ей уже тесно — чаша переполняется, и волнение выступает наружу.
А пока люди стыдятся этой
силы, дорожа «змеиной мудростью» и краснея «голубиной простоты», отсылая
последнюю к наивным натурам, пока умственную высоту будут предпочитать нравственной, до тех пор и достижение этой высоты немыслимо, следовательно, немыслим и истинный, прочный, человеческий прогресс.
— Да, но глубокий, истинный художник, каких нет теперь:
последний могикан!.. напишу только портрет Софьи и покажу ему, а там попробую
силы на романе. Я записывал и прежде кое-что: у меня есть отрывки, а теперь примусь серьезно. Это новый для меня род творчества; не удастся ли там?
Один нес
последнее барахло из крайней нужды и отдавал за бесценок: окружат барышники, чуть не
силой вырвут.
Перед нами высилась еще одна высокая гора. Надо было ее «взять» во что бы то ни стало. На все окрестные горы легла вечерняя тень, только одна эта сопка еще была озарена солнечными лучами.
Последний подъем был очень труден. Раза 3 мы садились и отдыхали, потом опять поднимались и через
силу карабкались вверх.
За этот день мы так устали, как не уставали за все время путешествия. Люди растянулись и шли вразброд. До железной дороги оставалось 2 км, но это небольшое расстояние далось нам хуже 20 в начале путешествия. Собрав
последние остатки
сил, мы потащились к станции, но, не дойдя до нее каких-нибудь 200–300 шагов, сели отдыхать на шпалы. Проходившие мимо рабочие удивились тому, что мы отдыхаем так близко от станции. Один мастеровой даже пошутил.
Положительная основа бытия есть, прежде всего, мир божественных идей, Бог в творении; эти идеи всеменены в ничто, в беспредельность; и
последняя становится основой самостоятельного бытия в его независимости и свободе: все существует чрез Бога и от Бога, но именно тем самым оно получает
силу быть в себе и для себя, вне Бога, как не-Бог или мир.
Он не знает, что все, включающееся в 10 категорий, существует в Его природе, ибо
последняя, очевидно, существует единственно своею исключительно возвышенною и неограниченною
силою.
Последнее же может быть совершено только Богом, своими
силами человек не в состоянии освободиться от мира, ибо мир — это он сам.
В
силу последней тенденции Филон и оказывается представителем отрицательного богословия в довольно решительной форме [«Was Philo nach seinem ganzen Standpunkt zunächst lag, sind die verneinenden Aussagen über Gott, welche ihn als den bestimmungslosen erscheinen lassen, denn der Gegensatz des Gottes und der Welt ist der Punkt, von dem er ausgeht»40 (Eduard Zeller. Die Philosophie der Griechen, 3-er Th., 2-te Abth., 4-te Aufl., Leipzig, 1903, стр.40l).
Последняя вплетается в ткань времени в качестве одной из образующих ее
сил, причем, однако, и при наличности вносимых ею вариантов сохраняет свою
силу общий закон исторического ряда.
Предание нам сообщает, что в момент, когда человек готов испустить
последнее дыхание, каждый из его членов получает восполнение значительной
силы, потому что дух, предвидя скорое разделение, перебегает от одного члена к другому, как судно без руля; потому человек никогда не имеет столько
силы, как перед концом.
При обращении же за помощью к святым
последние отнюдь не являются в качестве таких промежуточных иерархий, заполняющих пропасть между человеком и Богом (ибо эта бездна незаполнима никаким «эволюционным» процессом и никаким иерархическим восхождением), но лишь как близкие нам и, вместе с нами, предстоящие престолу Господа
силы.
Она не есть акт одной познавательной способности, отрешенной от других, но акт всех
сил разума, охваченного и плененного до
последней его глубины живою истиной откровенного факта.
По смыслу своему νους у Плотина (как уже было указано) соответствует именно христианской Софии, поскольку он раскрывает для мира
силу трансцендентного Божества Εν; однако благодаря его «эманативному пантеизму» затемняется действительное иерархическое соотношение между Εν и νους, причем
последний занимает какое-то промежуточное место между Второй Ипостасью, Логосом, и Софией.
Не любит романский мир свободы, он любит только домогаться ее;
силы на освобождение он иногда находит, на свободу — никогда. Не печально ли видеть таких людей, как Огюст Конт, как Прудон, которые
последним словом ставят: один — какую-то мандаринскую иерархию, другой — свою каторжную семью и апотеозу бесчеловечного pereat mundus — fiat justicia! [пусть погибнет мир, но да свершится правосудие! (лат.)]
Сознание бессилия идеи, отсутствия обязательной
силы истины над действительным миром огорчает нас. Нового рода манихеизм овладевает нами, мы готовы, par dépit, [с досады (фр.).] верить в разумное (то есть намеренное) зло, как верили в разумное добро — это
последняя дань, которую мы платим идеализму.
Одно из
последних писем он заключает так: «Слышен глухой общий ропот, но где
силы? Где противудействие? Тяжело, брат, а выхода нет живому».
И я верю
последней, окончательной верой в
последнюю, окончательную победу Бога над
силами ада, в Божественную Тайну, в Бога, как Тайну, возвышающуюся над всеми категориями, взятыми из этого мира.